Бурсаки, академик и мудрый нанайский ребёнок

Две недели руки не доходили написать об очередной поездке в нанайское село Сикачи-Алян. 8 сентября, в субботу я свозил туда группу семинаристов и преподавателей. Мы пообщались с местными жителями, осмотрели два музея (школьный и филиал краевого). И, конечно же, сходили к петроглифам. Правда, из-за большого уровня воды в Амуре доступной была только нижняя их группа.

information_items_24847

sP1czwDhtII

Потом семинаристы отправились в обратный путь, с заездом в Петропавловский монастырь. А я остался в селе с ночёвкой.

***

Вечером поисповедовал местных жителей — в основном детей — собиравшихся на следующий день причащаться.

Оказалось, что в это же время в Сикачи-Аляне находилась Евдокия Александровна Гаер — личность легендарная в среде коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, учёный-этнограф, академик РАЕН, государственный и общественный деятель, очень много сделавшая и делающая для аборигенов российских окраин.

Она приехала туда на несколько дней вместе с двумя московскими учёными-этнографами. Сикачи-Алян стал последним пунктом их четырёхнедельной экспедиции (см. также здесь) по национальным сёлам нижнего Амура. 

Остаток вечера субботы был посвящён общению с Евдокией Александровной и её спутниками.

Утром в воскресенье, 9 сентября, из Хабаровска подъехали певчие и пономари. Мы совершили Божественную Литургию. Местное оповещение опять плохо сработало (не повесили заранее объявление о моём приезде), поэтому на службу пришло немного народу.

В числе причастников было девять сикачи-алянцев: двое взрослых и семеро детей. Причём один мальчик по имени Артём подходил к Чаше, надев благолепный нанайский национальный костюм (сразу после службы должен был начаться концерт, в котором ему предстояло участвовать, и он заранее облачился). Вообще, очень красивая и трогательная картина была, и я пожалел, что никто в этот момент не сделал фотографию. Подумалось: вот бы ввести обычай, чтобы православные нанайцы приходили на службу в национальной одежде!    

Ещё несколько сельчан просто присутствовали на Литургии, в их числе — местная глава Нина Игнатьевна. Также пришла помолиться Евдокия Александровна Гаер со своими спутниками. По моей просьбе она даже прочла во время службы Отче наш на нанайском языке (по книжке). Наверное, уже лет 90 эта молитва не звучала за Литургией по-нанайски…

А потом было чаепитие и общение.

***
(В каком-то смысле, продолжение истории про мудрую Ксюшу)

Одна из исповедовавшихся и причащавшихся нанайских девочек — Алина (лет примерно 9-10-ти) — сильно удивила меня. Перед исповедью я рассказывал о том, что такое грех, для наглядности сравнивая его с грязью, которой мы пятнаем нашу душу, с ранами, которые мы ей наносим, и с ядом, которым мы её травим. Сказал и о том, что грех — это не только дурные поступки, но и плохие слова, мысли и чувства. И вдруг Алина почти с отчаянием воскликнула: "Но тогда значит, моя душа настолько грязная, что я уже никогда не смогу очиститься!"

Я успокоил и утешил её, объяснив, что с нами происходит во время исповеди, если мы искренне каемся в наших грехах. Исповедовалась она очень серьёзно и осознанно. Грехи были детскими, но покаяние — взрослым.

И вот, после Литургии, во время чаепития, одна из девочек начала за столом ругаться с сидевшим рядом мальчиком: то ли конфеты не поделили, то ли ещё что… И Алина, буквально ужаснувшись, с чувством воскликнула: "Да ты что! Ты же сейчас снова душу свою запачкаешь!"

Что убо будет отроча сие?.. (ц) 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Бурсаки, академик и мудрый нанайский ребёнок: 9 комментариев

  1. Я не уеду в дальние края —
    Куда мне дальше Дальнего Востока?
    В траве, в цветах, в журчании ручья
    Я растворюсь без имени и срока.

    Душой своей и сердцем буду рад,
    Что любовался дымкой над Амуром,
    Когда в ней сопки медленно парят,
    Укрытые тайгою, как велюром.

    И может быть, потом, пройдут века,
    Я опаду листом под чьи-то ноги
    Или прольюсь изгибом ручейка
    Вдоль прежде мною хоженой дороги.

    И прорасту… Пора придёт моя,
    Среди цветов сверкну слезой истока…
    И не уеду в дальние края —
    Куда мне дальше Дальнего Востока…

    ( Пётр Гран )

        • » Бурсаки» — сухие лепешки; каждый Казак призванный на царскую службу, должен был принести с собой двухнедельный запас бурсаков.

          ( Казачий словарь-справочник )

          А это стихи для путешественника…

          Путешественник всегда немного изгой.
          За ним клубятся костры кочевников,
          Пепел несется – сер.
          И как только изнемогает в нем пилигрим,
          Очухивается Агасфер…

          Путешественник всегда немного Гамлет
          Сомнительный принц…
          Гость роковой, приходящий, как сон, как тать.
          И он порой выбирает «не быть»:
          Свой курящийся лен,
          Трость надломленную – загасить, сломать…

          ( Олеся Николаева )

      • ГРАН Петр (Теряев Юрий Петрович)

        Родился 2 августа 1946г. в корейском городе Сейацу. Вскоре семья переехала в Иркутск, потом были Канск, Павлодар, Омск, Хабаровск.

        Окончил Хабаровское училище искусств, работал артистом Театра юного зрителя. Стихи писал с юности, но публиковаться стал с 2002г. Автор поэтических сборников: «Грани», «На случайном берегу».

        Член Союза писателей России. Живет в Хабаровске.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *