SOS

В связи с катастрофическим наводнением, в тех национальных сёлах, которые я обычно посещаю, имеется острая нужда в следующем:

Сикачи Алян (от воды пока пострадал минимально, т.к. стоит на высоком месте, но общая экстремальна обстановка отражается и на нём):
— детская обувь,
— школьная форма,
— школьные принадлежности.

Найхин, Даерга, Хаю (на сегодняшний день затоплено 18 домов и 27 участков, эвакуирован детский дом-интернат):
— бутилированная вода,
— со стороны МЧС требуется откачка воды из Щукинского залива обратно в Амур, во избежание затопления новых участков.

В целом по Нанайскому району (особенно пострадали Синда, Дубовый мыс и Арсеньево; а поскольку трасса залита водой, район оказался практически отрезан от остального мира):
— детское питание (для эвакуированных в районный центр грудничков),
— картошка,
— резиновые лодки (хотя бы по две штуки для администраций наиболее пострадавших от воды сёл),
— автомобильные тросы.

***

Отрывок из письма Любови Александровны Одзял, Главного специалиста отдела экономического развития администрации Нанайского муниципального района, председателя правления общественной организации народов Севера Нанайского района Хабаровского края:

«На сегодняшний день имеется острая нехватка средств. Нечем кормить эвакуированных во временном городке. … Нет ГСМ, чтобы решить насущные вопросы, в частности выезд охотоведа для отстрела медведей, вышедших к людям. Если будет понтонный мост, то ряд вопросов снимется сам собой, но эти останутся. Сейчас будем собирать списки нуждающихся, пострадавших, собирать их будут уполномоченные представители КМНС. Проблема в том, что многие не хотят просить помощь, не хотят даже принимать её, им стыдно говорить о своей беде, жаловаться, хотя ситуация сильно обострилась. …Так что придется действовать очень дипломатично. Все направления трат будем согласовывать с вами или принимать коллегиальные решения».

***

Реквизиты для желающих оказать помощь пострадавшим от наводнения в Нанайском районе:

Общественная организация народов Севера Нанайского района

Дальневосточный банк СБ РФ, 9070/046 с. Троицкое

БИК 040813608

ИНН 2714004163

КПП 271401001

Корр/счет 30101810600000000608

р/счет 40703810870210100015

***

UPD/PS. Все деньги, перечисленные на указанный счёт, в первую очередь будут потрачены на помощь многодетным семьям (нанайским и русским), пострадавшим от наводнения.

Публикация в New Times

Интервью с одной из старейших жительниц Сикачи Аляна: «Жить и умереть в краю шаманов« — материал Артура Соломонова с моим комментарием. Точнее, с отрывком из его обрывка.

Детская литургия в нанайском селе

Вчера и сегодня в очередной раз был в Сикачи Аляне. Я уже писал, что в нанайских сёлах на службы приходит, в основном, детвора: когда половина, а когда и две трети от общего числа молящихся. Но ни разу ещё, до сего дня, не приключалось такого, чтобы на литургии стояли только дети. От 6 до 12 лет.

Вчера крестилось 9 человек детей. А сегодня 10 ребят пришли на исповедь и на литургию. Из вчерашних новокрещёных до службы дошли, к сожалению, лишь двое, не смотря на все мои увещевания во время оглашения и по ходу крещения. А остальные исповедовавшиеся и причащавшиеся — это уже, можно сказать, постоянные прихожане. Причём, все они пришли сами, без родительского понуждения.

Естественно, я сокращал всё, что только мог, опустил проповедь, и уложился, наверное, менее, чем в час (при обычных для меня полутора). Но детям без взрослого присмотра и этого оказалось много. Удержать их внимание было просто невозможно. До пения-чтения-пономарства они пока ещё не дозрели и просто подпевали «Аминь» и «Господи, помилуй», а также по шпаргалкам «Символ веры» и «Отче наш». А в промежутках — ходили ходуном. И даже дрались. Сосредоточились бы они на службе, наверное, лишь если б я перемежал молитвы и священнодействия тем, что выхватывал из воздуха цветные ленты, выплёвывал изо рта теннисные шарики и вытаскивал из-за пазухи белых кроликов.

Как в подобных случаях быть — не знаю…

***

А вообще, на самом деле, я счастлив тому «детскому саду», который окружает меня и о. Викентия в нанайских и эвенских сёлах. Печалит резкий контраст с большинством взрослых, которым ничего не надо. Вчера вечером, например, сначала я в удовольствие наобщался с местной детворой, которая следовала за мной по пятам. А потом произошёл краткий вынужденный диалог с двумя крепко выпившими мужчинами, один из которых стал настойчиво требовать отпущения грехов, но, взглянув на мои недавно купленные туфли, почему-то вдруг пришёл к выводу, что я «не настоящий поп, а обманщик».

Неужели ж и дети их такими же, в итоге, вырастут? Ведь пример, получаемый в семье — это всё. И плетью обуха не перешибёшь… Но очень хочется надеяться на лучшее.

***

Всякий раз, когда детвора окружает тебя, вспоминаешь житие свт. Леонтия Ростовского. Как известно, он сначала был избит язычниками и изгнан из города, после чего поселился недалеко от городских стен, построив небольшой храм. Вскоре к нему стали приходить дети ростовчан, и он обучал их началам веры во Христа, а потом крестил. Через какое-то время и взрослое население вслед за детьми потянулось к святителю и также стало принимать крещение.

Так что и мы сосредоточим основное внимание на ребятне, пока она ещё восприимчива. Тем более, сама тянется. Как в песне поётся, «оставль старцы, учаше, кто младъ»:

Конечно, для того, чтобы был устойчивый результат, надо жить среди них или неподалёку. А я могу не чаще раза в месяц приезжать. Но есть возможность во время школьных каникул отправлять некоторых детей из национальных сёл в православные лагеря, на сплавы по горным речкам и т.д. В принципе, это лучше, чем совсем ничего.

***

А после литургии, как обычно, у нас было чаепитие. От вкусностей ломился стол, так что детвора даже домой остатки угощений забрала.

Жаль, фотоаппарат оказался разряжен и не удалось сделать снимок на память о сегодняшней детской литургии. А про то, что мой телефон тоже умеет фотографировать, я даже и не вспомнил — никак не привыкну к новому аппарату после простенькой старенькой Nokia. Так что фотографий, к сожалению, не будет.

Сикачи Алян: и радость, и печаль

На прошедших выходных ездил в Сикачи Алян. В субботу вечером провёл огласительную беседу и крестил троих человек. В воскресенье утром сначала принимал исповедь, потом служил Божественную Литургию. Из-за большого количества исповедников, многие из которых каялись первый раз в жизни, служить начали на 40 минут позже назначенного времени. Пели службу всё те же семинаристы братья Тяны — Владимир и Владислав — с которыми мы ездили в Найхин. А пономарил ещё один студент нашей семинарии по имени Константин. Молилось на службе около 20 человек взрослых и детей. Причастников было 12. Пожалуй, это была самая многолюдная Литургия в Сикачи Аляне за всё то время, сколько я туда езжу. Особенно порадовало, что пришло много детей. Впрочем, там их всегда приходит больше, чем взрослых. После службы, как обычно, было чаепитие. И проповедь после Евангелия на Литургии, и беседа за чаем были посвящены Прощёному Воскресенью и наступающему Великому Посту.

***

За время моего отсутствия в селе похоронили двух старушек-старожилок: бабу Дуню и бабу Катю.

Баба Дуня умерла язычницей. Христос и Православие были ей, к сожалению, интересны лишь в качестве одного из возможных средств поправить здоровье, а меня она воспринимала как «русского шамана». Сама она, кстати, понемножку шаманила и гадала, и даже слыла местной «Вангой». Жизнь баба Дуня прожила очень трудную и скорбную. В этих невзгодах она показала себя незаурядным человеком. Чего стоит только следующая история.

баба Дуня

Баба Дуня и я

Однажды в очередной пьяной семейной ссоре невестка бабы Дуни зарубила топором своего мужа — её сына. Причём, как рассказывают, баба Дуня заранее предсказала своему сыну смерть от руки жены, если он не перестанет поднимать на неё (на жену) руку. Зрелище было страшное: все стены и пол в доме были залиты кровью и забрызганы мозгами. Приехала милиция. Но баба Дуня отказалась писать заявление на свою невестку или давать показания против неё, мотивируя это тем, что она — мать её внуков, а детям без матери будет очень плохо. В итоге, баба Дуня спасла убийцу своего сына от тюрьмы. И простила её. А горе перенесла стоически. Причину происшедшей трагедии она видела в «родовом грехе» — в том, что её отец когда-то застрелил невинного человека.

Вторая новопреставленная — баба Катя — за пару месяцев до смерти крестилась и причастилась. Она очень болела в последние годы: и рак, и какая-то болезнь ног, и много ещё чего… В общем, родным приходилось ухаживать за ней, как за ребёнком. И когда баба Катя захотела принять крещение и причастие, я, естественно, совершил эти Таинства на дому. Вместе с ней тогда крестилась её дочь Лилия.

И вот, в первых числах марта, когда Лилия пошла в магазин, баба Катя повесилась… Чтобы не доставлять больше хлопот своим родным… Вообще, коренные народы Дальнего Востока очень легко относятся к самоубийству. Грехом в их культурах оно практически не считается. В тяжёлых жизненных ситуациях, кажущихся безвыходными, оно рассматривается как вполне допустимое, хотя и крайнее, средство. И переломить такое отношение бывает крайне непросто. В случае с бабой Катей не получилось…

Как и не удалось найти нужные слова, чтобы рассказать бабе Дуне о Христе…

Простите меня, и баба Дуня, и баба Катя…

На праздники — в Сикачи Алян: концерт и литургия

На прошлых выходных снова ездил служить в Сикачи Алян. И попал на концерт, который местный творческий коллектив устроил для сельчан в честь грядущего Дня народного единства. Правда, большинство сикачи-алянцев, по всей видимости, решили начать празднование с чего-то другого, и потому зал дома культуры был полупустым. А жаль: концерт вышел очень хорошим. И малое число зрителей нисколько не смутило артистов, выступали они вдохновенно.

Вела концерт руководитель дома культуры — Ирина Геннадьевна (кстати, наша прихожанка):

Сцена была оформлена гербами нанайских родов, представители которых обитают в Сикачи Аляне:

А вот один из артистов — Тёма (тоже из числа прихожан):

Кстати, это именно он в один из прошлых моих приездов подходил ко Причастию в национальном костюме (в том самом, в котором он на снимке выше), о чём я писал здесь.

Танец по мотивам языческого обряда «кормления воды»:

А вот танец о рыбаке и рыбке (в роли рыбки — Настя, тоже наша прихожанка):

И ещё танцы:

И песня:

И снова танцы:

А вот зрители — Егор и Лада (Егор — внук известного художника Ильи Лиханова, живущего в Сикачи Аляне):

***

В воскресенье утром мы отслужили литургию. В этот раз из числа местных жителей на службе было десять человек, а причащалось пятеро. Обычно число молящихся колеблется там от пяти до тринадцати, а причастников — от трёх до десяти. Остальные крещёные сикачи-алянцы пока не могут себя заставить просыпаться в воскресный день пораньше.

Причём, что интересно, приход там в основном детский: на 4-5 взрослых — 8-9 детей. Причём, только 2-3 из них приходят вместе с родителями или крёстными, остальные — самостоятельно, просто испросив разрешения у своих пап с мамами. Вспоминается в связи с этим житие свт. Леонтия Ростовского. Или песня про Никиту Рязанского, который, как известно, «оставль старцы, учаше кто младъ» (ц).

Все молившиеся старались следить за песнопениями литургии по молитвослову и подпевать.

После службы, как обычно, было чаепитие в школьной столовой:

Русские лица за столом — пономарь (он же водитель) Александр и певчие Ольга и Светлана. Ну, и я.

Бурсаки, академик и мудрый нанайский ребёнок

Две недели руки не доходили написать об очередной поездке в нанайское село Сикачи-Алян. 8 сентября, в субботу я свозил туда группу семинаристов и преподавателей. Мы пообщались с местными жителями, осмотрели два музея (школьный и филиал краевого). И, конечно же, сходили к петроглифам. Правда, из-за большого уровня воды в Амуре доступной была только нижняя их группа.

information_items_24847

sP1czwDhtII

Потом семинаристы отправились в обратный путь, с заездом в Петропавловский монастырь. А я остался в селе с ночёвкой.

***

Вечером поисповедовал местных жителей — в основном детей — собиравшихся на следующий день причащаться.

Оказалось, что в это же время в Сикачи-Аляне находилась Евдокия Александровна Гаер — личность легендарная в среде коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, учёный-этнограф, академик РАЕН, государственный и общественный деятель, очень много сделавшая и делающая для аборигенов российских окраин.

Она приехала туда на несколько дней вместе с двумя московскими учёными-этнографами. Сикачи-Алян стал последним пунктом их четырёхнедельной экспедиции (см. также здесь) по национальным сёлам нижнего Амура. 

Остаток вечера субботы был посвящён общению с Евдокией Александровной и её спутниками.

Утром в воскресенье, 9 сентября, из Хабаровска подъехали певчие и пономари. Мы совершили Божественную Литургию. Местное оповещение опять плохо сработало (не повесили заранее объявление о моём приезде), поэтому на службу пришло немного народу.

В числе причастников было девять сикачи-алянцев: двое взрослых и семеро детей. Причём один мальчик по имени Артём подходил к Чаше, надев благолепный нанайский национальный костюм (сразу после службы должен был начаться концерт, в котором ему предстояло участвовать, и он заранее облачился). Вообще, очень красивая и трогательная картина была, и я пожалел, что никто в этот момент не сделал фотографию. Подумалось: вот бы ввести обычай, чтобы православные нанайцы приходили на службу в национальной одежде!    

Ещё несколько сельчан просто присутствовали на Литургии, в их числе — местная глава Нина Игнатьевна. Также пришла помолиться Евдокия Александровна Гаер со своими спутниками. По моей просьбе она даже прочла во время службы Отче наш на нанайском языке (по книжке). Наверное, уже лет 90 эта молитва не звучала за Литургией по-нанайски…

А потом было чаепитие и общение.

***
(В каком-то смысле, продолжение истории про мудрую Ксюшу)

Одна из исповедовавшихся и причащавшихся нанайских девочек — Алина (лет примерно 9-10-ти) — сильно удивила меня. Перед исповедью я рассказывал о том, что такое грех, для наглядности сравнивая его с грязью, которой мы пятнаем нашу душу, с ранами, которые мы ей наносим, и с ядом, которым мы её травим. Сказал и о том, что грех — это не только дурные поступки, но и плохие слова, мысли и чувства. И вдруг Алина почти с отчаянием воскликнула: "Но тогда значит, моя душа настолько грязная, что я уже никогда не смогу очиститься!"

Я успокоил и утешил её, объяснив, что с нами происходит во время исповеди, если мы искренне каемся в наших грехах. Исповедовалась она очень серьёзно и осознанно. Грехи были детскими, но покаяние — взрослым.

И вот, после Литургии, во время чаепития, одна из девочек начала за столом ругаться с сидевшим рядом мальчиком: то ли конфеты не поделили, то ли ещё что… И Алина, буквально ужаснувшись, с чувством воскликнула: "Да ты что! Ты же сейчас снова душу свою запачкаешь!"

Что убо будет отроча сие?.. (ц) 

Миссионерская инкультурация


На фото выше — нанайский охотничий костюм. На фото ниже — нанайский праздничный халат в маньчжурском стиле из китайского шёлка:



Сикачи Алян, глава VII

(Окончание. Начало здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и здесь

Где-то в начале четвёртого (практически вовремя!) начал собираться народ на собеседование перед Крещением. Вместе с будущими крёстными было человек около тридцати. Примерно с час мы общались с ними. Отталкиваясь от формы православного перстосложения при крестном знамении, я в общих чертах рассказал и о Едином Боге-Троице (три Ипостаси Которого символизируются первыми тремя сложенными вместе пальцами), и о Богочеловеке-Христе (две природы Которого символизируются двумя последними подогнутыми пальцами). О Грехопадении и Искуплении, о Церкви и Её Таинствах.

Крестилось двадцать шесть человек взрослых и детей. Как мне сказали, приезжавший в Сикачи Алян за несколько месяцев до этого о. Владимир Гасюков (руководитель нашего Миссионерского отдела) крестил примерно стольких же. И в тот, и в этот раз не было никакой предварительной «агитации», и уж тем более – принуждения или заманивания подарками (последнее практикуют сектанты). Да что агитации, даже о приезде священника никто сельчан заранее специально не предупреждал. Но люди сами, без всяких внешних призывов, пришли и попросили о Крещении. И мы с о. Владимиром пожали то, чего не сеяли (Лк. 19, 21). А Сеятелем в данном случае стал Сам Господь.


(на следующем фото — крестится Ксюша)

После Крещения глава администрации села Нина Игнатьевна сказала мне: «Вы знаете, я посмотрела, сколько человек пришло креститься, и поняла, что была неправа в своём неприятии Православия. Это выбор моего народа, и я не могу ему противостоять». Мой ответ был примерно таким: «Нина Игнатьевна, любой христианский народ в своих духовных поисках сначала проходил многовековой этап язычества. А потом наступало время принятия Крещения. Точно так же, как после детства всегда наступает взрослость. При этом, принимая Православие, ни один народ не утратил своей неповторимости: греки и римляне не стали евреями, славяне не стали греками, якуты, алеуты, крещёные японцы не стали русскими… Христианство не разрушает культуру того народа, который его принимает, а наоборот, заставляет её играть новыми гранями». И привёл мой любимый пример: православных эвенов с их уникальными (не русскими!) формами повседневной христианской жизни. Надо было ещё упомянуть про 222 китайских мученика.

Пришло время возвращаться в Хабаровск. На прощание нас ещё раз накормили ухой и снабдили в дорогу свежей рыбой: сазанами на уху и на жарёху, осетром на талу (строганину). Нанайское гостеприимство.

Обратный путь занял около полутора часов, которые мы провели в приятном и интересном общении.

 (Фото Леонида Сунгоркина) 

strong

Сикачи Алян, глава VI

(Продолжение. Начало здесь, здесь, здесь, здесь и здесь)  

В субботу, 18 февраля, на второй день своего пребывания в Сикачи Аляне, я проснулся довольно рано. Умылся в школьном туалете, позавтракал рыбными консервами и, выйдя на улицу, немного подышал морозным утренним воздухом.

В начале 11-го приехали из Хабаровска Леонид, Фёдор и Ольга. Попили с дороги чаю. Ольга разложила на стойке гардероба товары из церковной лавки и встала за импровизированный прилавок. Постепенно начал собираться народ.

В двенадцатом часу я начал панихиду, после неё отслужил молебен о нуждах села. Присутствовало человек пятнадцать. Записок и о здравии, и о упокоении было много. Помимо привычных русских имён в них попадалось немало нанайских: Сурэ, Дзэвэ, Полокто, Сиантоли, Моранга, Гокчоа, Кильта, Нэсултэ, Сингэктэ, Нэликэ, Улэкэн Я всё боялся, что не там поставлю ударение. Но, видимо, обошлось, слава Богу: никто потом меня ни в чём не упрекал. 

На панихиду и молебен мною возлагались большие надежды. Давным-давно разочаровавшись в «зажигательности» собственных речей, во время миссионерских поездок или бесед я надеюсь исключительно на то, что Сам Бог Свой благодатью коснётся сердец моих собеседников. И, конечно же, наибольшая возможность для этого открывается во время молитвы (вспомним случай с послами князя Владимира, посетившими в Константинополе службу в соборе Святой Софии). Надежды оправдались: некоторые сельчане, поначалу насторожено относившиеся к моему приезду, поучаствовав в панихиде и молебне, задумались о том, чтобы принять со временем Православие. Без каких-либо убеждений с моей стороны.

Потом я отправился в гости к живущему в Сикачи Аляне известному дальневосточному живописцу Илье Дмитриевичу Лиханову, члену Союза художников России.

Будучи по национальности эвенком, он уже давным-давно живёт и творит здесь – в нанайском селе. Мы душевно пообщались с мастером, он показал мне некоторые наброски своих будущих картин.


(А про следующую картину Илья Дмитриевич сказал: «Никак пока не могу найти такую краску, чтобы вода «заиграла»»).

Люблю бывать в мастерских у художников.

…На обед нас (Леонида, Фёдора, Ольгу и меня) накормили вкуснейшей сикачи-алянской ухой из сазана, сваренной фельдшером Любовью Геннадьевной.

Окончание здесь

Сикачи Алян, глава V

(Продолжение. Начало здесь, здесь, здесь и здесь

К 17 часам на встречу со мной никто из сельчан не пришёл. Я расстроился, но вспомнил предупреждение, что пунктуальностью сикачи-алянцы не отличаются и просто могут начать собираться позже. В начале седьмого подошли две молодые женщины с детьми, одна – с двумя мальчиками, другая – с мальчиком и девочкой. Дети были разного возраста, где-то от пяти до десяти лет. Мамы сказали, что хотели бы крестить своих чад, а одна из них и сама собиралась принять Крещение. Минут через двадцать подошла ещё одна женщина  с двумя мальчиками лет восьми и десяти, тоже с просьбой окрестить их (сама она собиралась стать их крёстной). В общем,  настраивался я на беседу с уже крещёными людьми о создании в селе православной общины, а пришлось проводить катехизацию.

Проходила она в помещении музея:

Сначала я решил кратко поговорить с детьми, а потом, отпустив их, со взрослыми. Как объяснить ребятне от пяти до десяти лет, зачем нужно Крещение? Я решил прибегнуть к помощи образов. Сначала, конечно, как можно проще (насколько смог) сказав о Боге, о бессмертной душе, о грехе, о Кресте Христовом и о Его Воскресении. (Кстати, кое-что об этом, а также про диавола, ад и рай дети уже знали, – как потом выяснилось, из бесед с ними баптистов). А для наглядности положил перед ними распятие (походный напрестольный крест) и раздал им небольшие иконки Божией Матери «Блаженное чрево» («Хабаровская»). 

Образы же я употребил следующие. Как для рыбы естественно жить в воде, так для человеческой души естественно жить в Боге; рыба, выброшенная на берег, умирает, и душа, лишённая связи с Богом, гибнет; все мы из-за грехов «выброшены на берег», а Крещение возвращает нас в естественную среду обитания. Для цветка естественно тянуться к солнцу, а нашей душе – к Богу; цветок вянет и гибнет без света, а наша душа – без благодати; мы все из-за грехов лишены Солнца – Бога, а Крещение возвращает нас в Его Свет. Грех – это болезнь, из-за него наша душа стала слабой, не способной как следует сопротивляться злу; в Крещении нам даётся возможность выздороветь и стать сильными душой: не идти на поводу у зла, побеждать его и делать добро. Все мы рождаемся пленниками диавола и греха, а Бог в Крещении освобождает нас от этого плена и делает свободными.      Читать далее