Язык для лирики души

В год столетия Октябрьской революции листаем книги, рассказывающие о том страшном времени. Книга, написанная протоиереем Михаилом Чельцовым,  так и называется: «Воспоминания смертника о пережитом». Предлагаем вам отдельные страницы из книги, где о. Михаил рассказывает о тюремных богослужениях  и о красоте церковнославянского языка – этого «праздничного облачения для мыслей и для настроения», для «лирики души». Ранее отец Михаил был сторонником «необходимости совершать богослужения на русском языке». На практике он переменил свое мнение. Как это получилось, описывается в главе «Дерябинская тюрьма». Книгу можно получить для чтения на дом в приходской библиотеке Христорождественского собора.

Справка. Протоиерей Михаил Чельцов родился в 1870 году в селе Кикино Рязанской губернии в семье священника. Окончил Казанскую духовную академию, преподавал обличительное богословие, вел беседы с сектантами, старообрядцами, обращая их в Православие. В 1898 году его пригласили в Петербург на должность епархиального миссионера по борьбе с расколом и сектами. После революции, в 1918-1920 годах, он пережил четыре ареста. Обоснование для них было следующее: «Как элемент наиболее энергичный и умный из черной кости духовенства, может быть опасным для социалистической революции». Пятый арест был связан с делом митрополита Петроградского Вениамина. Ожидая расстрела, отец Михаил 40 дней совершал богослужения, прочитал по себе отходную. В последний миг ему объявили о замене расстрела на пять лет тюрьмы. В шестой раз батюшку арестовали 2 сентября 1930 года, а расстреляли 7 января, в день Рождества Христова, в 23-30. Один из конвойных рассказывал: «Ну и старик был, его на смерть ведут, а он тропари Рождеству поет».

Из  главы «Дерябинская тюрьма»:

Молиться перед иконой все вместе, так сказать Церковью, мы начали по инициативе самих богомольцев. Вскоре же по переселении нашем в эту камеру подходят ко мне двое-трое и говорят: нельзя ли нам в субботу под воскресенье собраться и по-праздничному помолиться? Я обрадовался этому предложению. Со мной было Евангелие с Псалтирью на русском языке, и только. Но из переговоров с другими узнали, что есть в камере чтецы и певцы церковные, может сорганизоваться даже маленький хорик. И в субботу мы начали всенощную.

Почти полностью отправляли ее. Только, конечно, стихиры никакие не выпевали, а лишь один стих: “Господи воззвах”. В канон пели “Отверзу уста моя…” Шестопсалмие и кафизмы читали по-русски. Отправили службу на славу. Чтецы и певцы оказались недурные, опытные. На другой день в воскресенье совершили обедницу, опять с чтением Апостола и Евангелия по-русски.

Русское чтение всего того, что прежде обычно выслушивалось моими богомольцами в славянском чтении, произвело сильное впечатление: они, прежде всего, все поняли, и понятое прошло в сознание и коснулось сердца, а сердце, исстрадавшееся и измученное, было открыто для слов, призывающих всех утруждающихся и обремененных к успокоению с возложением надежды на Господа.

После богослужения все чувствовали себя легко и умиротворенно. Многие подходили ко мне и говорили: “Почему это, батюшка, все ныне за службой было понятно? Вероятно, вы как-нибудь особенно читали?” Понятно же было оттого, что читались Псалтирь и Евангелие с Апостолом по-русски, на родном понятном языке. Я объяснил это. “Вот бы в церквах у нас всегда так читали – все бы мы ходили”, – отвечали мне.

Это неожиданное открытие явилось, казалось мне тогда, наилучшим подтверждением моего тогдашнего мнения о необходимости совершать богослужение на русском языке. На эту тему мы и поговорили тогда немало. Но недолго мне пришлось пребывать в этом приятном мнении.

Начатые однажды наши праздничные богослужения стали совершать каждый праздничный день. Ободренный успехом начатого дела, я выписал из дома кое-какие богослужебные книжки со славянским текстом всенощных чтений и Новый Завет на славянском языке. После трех-четырех богослужений с русским чтением я провел богослужение на славянском языке с совершением его теми же чтецами и певцами.

И смотрю: мои богомольцы в полном восторге и недоумевающе любопытствуют, отчего это нынешняя служба еще лучше и торжественнее прошла? Все было по-прежнему понятно, но как-то иначе читалось – складнее, величественнее, – те же как будто слова, но иначе прочитанные.

Произошло же только следующее: незнакомство со славянским языком делает непонятным и неинтересным богослужение; когда же я был вынужден совершить его в Дерябинке на русском языке, оно было ясно и правильно воспринято, стало знакомо содержание богослужения; а поэтому, когда снова по-славянски читали, то содержание было уже знакомо, а выражение в славянском языке делало чтение более гармоничным, звучным, величественным и показалось, естественно, более торжественным. Славянский язык своею особой стройностью, звучностью и выпуклостью передает не только мысль ярче и определеннее, но музыкальнее звучит и придает богослужению особую прелесть, праздничность. Русский язык грубоват, жесток для слуха, дает много слов для выражения одной мысли; к тому же он своей обыденной постоянностью не способен дать отвлечение от будничного настроения и увеличить праздник.

Праздник, чтобы ему быть действительно праздником, требует не только праздничной одежды для тела, но праздничного облачения и для мыслей, и для настроения. Тут тяжелые будни с их заботами, тяготами, горестями и бедами забываются, и человек уносится в сферу инобытия – прекрасного, радостного, мирного и спокойного. Особый стиль требовался для поэтических произведений; особый язык требуется и для богослужебной поэзии – этой лирики души.

Так, тюремное богослужение с переменой славянского чтения на русское и обратно с русского на славянский отклонило меня от прежних суждений о русском языке в нем: не переменять, а растолковывать нужно славянский язык.

Читать полностью на azbuka.ru

Христорождественский собор

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Запись опубликована в рубрике Библиотека с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *