Охотский район — 3

(Продолжение. Начало здесь и здесь)

После краеведческого музея мы направились в охотский национально-культурный центр. Там на одном пространстве и под одной крышей соседствуют экспозиции, представляющие культуры как коренных жителей Охотоморья — эвенов (о них см. здесь), так и русских переселенцев.

Встретили нас традиционной эвенской лепёшкой в качестве хлеба-соли:

S

Показали модель стойбища оленеводов:

S

А также реконструкцию русского острога, которая только начинает возводиться:

SONY DSC

О. Викентий не смог удержаться от того, чтобы примерить эвенскую шапку:

S

Я, естественно, тоже:

SONY DSC

При центре работают кружки, в которых дети обучаются национальным песням, танцам, художествам и ремёслам. На фото ниже — работы десятилетнего мальчика-эвена, который обладает удивительной способностью одним лёгким движением руки, не отрываясь, вырезать ножницами из разных материалов крохотные фигурки, в основном — оленей:

S

На территории реконструируемого острога русских первопроходцев планируется устроить православную часовню. Собственно, сруб уже готов. А купол с крестом почти доделан. В своё второе посещение центра, в понедельник, 24 февраля, владыка Аристарх освятил и крест, и саму часовню:

SONY DSC

SONY DSC

SONY DSC

Часовенный сруб снаружи…:

SONY DSC

…и изнутри:

S

S

Продолжение здесь.

В поисках таинственного Народа Ха, ч. II

(Продолжение. Начало здесь)

Итак, о моём совсем маленьком, но открытии.

Осматривая одну из скал, украшенную изображениями человечков, «скифской» лошади и кораблей, я вдруг увидел, что из углубления в ней на меня смотрят два глаза. Под глазами — ноздри, рот и овал подбородка. Слева и справа от лица — вроде как, круглые уши. А надо лбом расходятся веером вверх то ли перья, то ли лучи, то ли зубцы короны. Одним словом, личина. Как будто бы щекой прильнувшая к скале.

Отверстие в скальной поверхности, где спрятался древний лик — небольшая клиновидная выбоина на высоте примерно человеческого роста, вход в которую напоминает прямоугольный треугольник, обращённый вершиной вниз. Её внутренние стенки расположены друг ко другу примерно под углом 45 градусов. Изображение находится на вертикальной левой стенке впадины, образующей с потолком почти прямой угол (а снаружи — боковой «катет» «прямоугольного треугольника»).

Такое расположение личины делает её видимой только с определённого ракурса. К тому же, и время её не пощадило: камень подвергся эрозии, и рисунок стал нечётким — виден не при всяком освещении.

Поэтому-то её так долго и не замечали исследователи. И большой знаток местных древностей Виктор Алексеевич поначалу усомнился, когда я сказал, что вижу перед собой личину. Но потом сам заглянул в отверстие и убедился в том, что там действительно находится петроглиф.

(На фото ниже — личина крупным планом)

Для надёжности — чтобы убедиться, что перед нами не игра света и тени на шероховатой каменной поверхности — мы кончиками пальцев прошлись по всем линиям рисунка. И не только зрительно, но и тактильно убедились в том, что личина действительно рукотворна. Линии были явно оставлены на камне при помощи инструмента.

Осязание помогло найти и ещё одну линию, почти невидимую для глаз — дугу, огибающую лоб личины на некоторой высоте от него. Нимб?

(На фото ниже — личина крупным планом в левый «полупрофиль»)

Зоя Степановна по характеру рисунка определила, что сделан он при помощи каменного зубила, а не металлического. И навскидку датировала его примерно 2-3 тысячелетием до Рождества Христова.

Для чего это изображение было сделано в столь укромном месте? Наверняка ведь неспроста… Кто именно высечен в этой скальной нише? На его особую значмость указывают «лучи» или «корона» на голове, некое подобие нимба… И к какому народу принадлежал древний художник? К одному из палеоазиатских племён? Или к сушэням-илоу — первым тунгусо-маньчжурам, поселившимся в Приамурье ещё в 3 тысячелетии до РХ (см. также здесь)? Или к таинственному Народу Ха, от которого предки нанайцев переняли шаманизм?

***

Рядом с новооткрытой личиной и «скифской» лошадью находится изображение корабля. Зоя Степановна навскидку датировала его примерно 1 тысячелетием до РХ или более поздними веками. Корабль этот не совсем обычный: во-первых, на нём нет пассажиров (а чаще всего корабль или лодка изображается с душами умерших на борту — как средство сообщения между этим миром и иным); во-вторых, у него есть мачта, расположенная почти на самом носу (а чаще всего изображаются вёсельные суда).

К тому же, эта мачта имеет форму восьмиконечного православного креста:

Если не знать место и время, то легко можно было бы подумать, что перед нами высеченная на камне икона Церкви — Ковчега спасения с Крестом Христовым вместо мачты.

Крест явно не добавлен позднее, но является частью изображения и вписан в конструкцию корабля.

Трудно предположить присутствие Христианства в Приамурье в первые века по РХ. А потому схожесть высеченного на скале близ села Шереметьево парусной лодки (фактически — «шереметьевский баркас»!) с иконой Церкви — Ковчега спасения, видимо, является чистым совпадением. Но совпадением очень хорошим. Я бы даже сказал, промыслительным.

Хотя, если этот петроглиф на самом деле более поздний (скажем, XVII века), то, возможно, на нём запечатлено судно русских первопроходцев. В отряде Ерофея Павловича Хабарова была плавучая церковь — храм-корабль во имя Всемилостивого Спаса. В 1655 г. хабаровцы под командованием Онуфрия Степанова (по прозвищу «Кузнец») прошли всё течение Уссури («Ушур-реки») и её притоков, собрав ясак с местного населения. Может быть, изображение корабля с восьмиконечным крестом на носу — это «репортаж» о первой встрече уссурийских аборигенов с «лоча» — русскими?

***

Завершу этот пост серией фото:

Продолжение следует…